(no subject)

Провожал сегодня маму на "Сапсан" на Ленинградском вокзале и, поднимаясь на эскалаторе "Комсомольской", ещё раз внятно почувствовал, что мне не так уж и хочется в Питер. Это началось у меня чуть больше года назад. Или год. После того, как я съездил в наш питерский филиал и мне чётко сказали: сидите в Москве, сейчас в городе при православном губере ловить абсолютно нечего. Вот я и не ловлю. Да! И о доме под Питером я тоже теперь не мечтаю. Под Москвой построю. Наверное...

Полутона

Моя подборка на портале Polutona

http://polutona.ru/?show=0504205846

До этого долго раздумывал, как там опубликоваться, так как никаких правил для авторов не нашёл. Вдвойне приятно получить такой вот отзыв:


приветствую. хотел сказать спасибо за стихи на Полутонах. адекватные и аккуратные. редко такие встречаются в струе нашей современной поэзии, которая смакует или испражнения, или внутренности человеческие, или возможности обсценной лексики, или всё вместе и сразу.. в общем, рад был набрести на глоток свежего воздуха. также почитал немного и на Сетевой словесности.
желание написать отклик породило также и то, что, читая стихи, чувствовалась параллельность звучания со стихами собственного сочинения, ну, это уже так, частности ;)
всего доброго!

ХВ

Сейчас напишу непатриотический пост. Всю жизнь ловлю себя на том, что, мягко говоря, недолюбливаю православные пасхальные куличи. Пока я на этой неделе был в командировке, жена кидала в вайбер фото куличей, которые они испекли с мамой, то бишь, с тёщей моей. Куличи были всевозможных размеров: большие, маленькие, очень маленькие. И всё это - на фоне крашеных яиц, пасхальных салфеток, свечей и т.д. Красиво, вкусно, зримо, почти как у Шмелёва...

И вот, сегодня утром, с удовольствием посмотрев на синее небо и термометр, мы приступили к разговлению. Отколупывание цветной скорлупы - процесс почти почти волшебный, да и сами яйца... вкуснее, что ли, сакральнее. Да ещё под хороший кофе. Но вот когда дело доходит до кулича, аппетит начинает понемногу сворачиваться. Кулич, внешне весьма аппетитный, на деле оказывается сухим и чуть ли не чёрствым. И вовсе не потому, что жена с тёщей плохо постарались. Как раз наоборот. Сухой, почти несладкий, с отвалившейся глазурью... Запиваю большим глотком кофе. А кусок-то большой, осталось ещё много. В общем, один кусок осилил, как дорогу идущий. И с некоторой грустью вспомнил итальянский панеттоне, который продаётся по 500 с лишний р штука.

- Я же просил сделать сладкие куличи, - говорю жене.
- Сладкое тесто плохо всходит, - отвечает она, жуя.

Ну, что ж, значит, будем разговляться яйцами

Птичий язык

Птичий язык. Турбулентность. Руки сложить в замок.
Как ты боялась падать! - и не могла сказать…
Солнце в широких окнах, пола бетонного гладь,
В трещинах потолок.
Февральское небо. Заснеженная земля.
Как ты ждала горящего февраля!
Глянешь на ровное поле - глаза болят, -
Длинные тени скользят.

Растёшь вместе с воздухом, вместе с потоком слов,
Что в голове проносятся. Притяжение. Пропасть. Взлёт.
Рассвет над Сибирью, кратеры Васюганских болот,
Белый снег, серый лёд.
Девочка в полушубке. Берёзы. Над кронами - грай.
А кажется с теперешней высоты - безветрие, тишина.
Старый аэропорт. Красно-жёлтого света край,
Солнечная сторона.

Мир согревается, оттаивает, сверкает окнами,
Обволакивает сотканное из светотеней жильё.
Оттепель. Воздух пронизан лучами тонкими,
Зеленоглазый ребёнок размахивает ручонками
И повторяет имя твоё, моё.

9 февраля 2015 года

(no subject)

Пару раз в год, в облачно-хвойной яви,
Расступятся ветки и - то ли снаружи, то ли внутри -
Платформа в трещинах. Дизель на Местерьярви.
Окурки на насыпи. Мертвые фонари.

И как в себе уместить - воду, листву, расстояние?
Пока вагон ползет по ржавеющей колее,
Там, на другом конце твоего сознания,
Пыхает лапник в костре, ель зацепляет ель.

Это не выжечь, не вырубить, не спеть под гитару -
Все, что выше водораздела, в височной кости:
Длинные прозвища станций, на мокром шоссе фары,
В апреле снег, в мае - дожди, в июле - дожди.

Воздуха наберешь, тронешь темную воду ладонью.
Река стала морем. На куртке расходятся швы,
Молния заедает. Выдохнешь в межсезонье.
Корни. Хвоя. Песок. Правый берег Невы.

7 января 2015 года

* * *

Встать и идти - от кухонной табуретки, от холодильника, от недоеденных макарон -
Зима по глазам - как подушка распотрошённая, как сорванный войлочный плед.
Пустырь. Завод за железной дорогой. Мир распакован, распахнут со всех сторон.
Подойдёшь к стеклу, занавески дёрнешь - и станет серей, светлей.

Ветер в форточку. Белый воздух всколыхивается, натягивает тетиву.
Перехватывает запястье сильная, в зеркале отражающаяся рука.
Сглатываешь слюну и слышишь внутри себя заполняющий ровный звук -
Тот, что не никак не проходит, в затылке не умещается, не срывается с языка.

Вырвешься - лестница, лифт: пыль летает и светится, пахнет кошачьей мочой.
За ступенькой ступенька, паутинка, прыжок, дверь податливая - скрип да скрип.
Полумёртвое солнце над ветками - как светляк на тропе, как на замёрзшем озере чёлн.
Только в мокром виске колотится: я найду, я сумею. Я смогу говорить.

4 декабря 2014 года

Ножницы

Этот пост решил не вешать под замок. Завтра - мой последний день в программе "Свободное время". Разговор с руководителем был мирным, я давно собирался уходить, а тут и повод подвернулся. Впереди - тревожно, тоскливо, но всё же лучше, чем сейчас. История цензуры на этом, я почему-то уверен, не заканчивается..